Палладьев пишет

Мы гуляли по Мельбурну. По которому совсем недавно прошёл дождь. Красное небо, которое я для неё рисовал, сегодня появилось наяву. Наше солнце склонялось к закату, цекоча горизонт. Она мне рассказывала о ненужности нам отношений, а я смотрел в небо. Мне нечего было сказать, да и устали мы друг от друга. Она невыносила мои постоянные отлёты, командировки, контракты, проекты… я давно уже перестал рисовать картины просто так, для неё. И тем более редко создавал ради неё портреты.

На булыжной улице выходил пар — её летним босоножкам было приятно. Она была прекрасно, как всегда. Загорелая светловолосая русалка с бирюзовыми глазами. Летом её локоны высвечивались, а лицо темнело, создавая непвторимый контраст. Она ничуть не изменилась за время наших встреч и осталась такой же как и в день нашей первой встречи. Тогда я и влюбился в её глаза, полные радости и жизни.

Мы дошли до её дома — этот длинный 10-минутный проход, заканчивающийся на тупике, который дальше заводит в дебри зелёного леса. Я знал, мы посмотрим друг на друга в последний раз, обнимемся и, не говоря ни слова, расстанемся навеки. Каждый раз, смотря ей в глаза, я понимал, что её невозможно не любить и прощал ей все ошибки; она, смотря на меня, делала тоже самое. Я смотрел на её бирюзу, а в голове мелькнула мысль: «Больше никогда не увижу твои глаза», как она снова обняла меня, крепко прижав к себе, сказала шёпотом: «Нет, не отпущу. Это не конец».

Солнце опустилось окончательно в океан. Город остывал от оранжевой жары. Мы стояли вдвоём под фонарным столбом и обнимались. Вдали виделось южное сияние.

Альтернативный конец
Мы гуляли по Мельбурну. По которому совсем недавно прошёл дождь. Красное небо, которое я для неё рисовал, сегодня появилось наяву. Наше солнце склонялось к закату, цекоча горизонт. Она мне рассказывала о ненужности нам отношений, а я смотрел в небо. Мне нечего было сказать, да и устали мы друг от друга. Она невыносила мои постоянные отлёты, командировки, контракты, проекты… я давно уже перестал рисовать картины просто так, для неё. И тем более редко создавал ради неё портреты.

Передо мной открывались врата, к которым я шёл последние лет семь и как бы мне не хотелось с завязывать с личной жизнью, но видимо, придётся. По крайней мере можно будет встретить ту, которая тоже будет вертеться в этом бизнесе.

В следующие 3 минуты мы посмотрели друг на друга, обнялись и в последний раз и поцеловались как пара. Мы не увидимся больше никогда. Я шёл как обычно по пригороду Мельбурна, подходя к городу по мокрым, усыпанным булыжниками улицам. Уходим на закат. «Моё сердце свободно», — подумал я — «Сдам его в аренду».